Сделка ОПЕК++: Почему, газовый конденсат стал большим конкурентным преимуществом Москвы

13.05.2020 11:37

«Большая нефтяная война 2020-…», острая фаза которой началась в начале марте текущего года, имеет очень много нюансов и составляющих. Одним из важнейших из них является «газовый конденсат», который Москва упорно выносит за скобки любых соглашений в формате ОПЕК+ по ограничению добычи нефти.

Между тем, эту жидкость в среде нефтепереработчиков давно называют «белой нефтью», а по своим потребительским свойствам она очень похожа на сверхлегкую арабскую нефть, которая в случае Саудовской Аравии под эти самые ограничения как раз подпадает.

Давайте сегодня разберемся с этим вопросом. Рассматривать эту «проблему» мы будем на примере западной Сибири, где сегодня добывается значительная часть российского газового конденсата, а также на примере американского рынка.

Что это такое

Газовый конденсат – это жидкая фракция углеводородов, которая является по сути переходной фракцией между газом и нефтью. Его условно можно назвать либо сверхтяжелым газом, либо … сверхлегкой нефтью.

Газовые месторождения западной Сибири имеют очень высокое содержание газового конденсата. Например, для Уренгойского месторождения эта цифра составляет 264 г/м3 (условно, конечно, так как по техническим причинам она по мере разработки скважины и уменьшения давления в пласте постоянно уменьшается). И схожие «проблемы» имеют и многие другие газовые месторождения региона.

Почему проблемы. Потому, что клиентам нужен так называемый сухой газ, без тяжелых примесей, таких как пропан (С3Н8) и бутан (С4Н10), пентан (С5Н12) и т.д. И перед тем, как отправить этот газ на сжижение его на специальном заводе - осушают, то есть выделяют этот самый конденсат и отводят его в отдельную трубу.

Но и сам по себе конденсат, как и нефть тоже неоднороден. Например, две его составляющих (самые легкие и летучие), пропан и бутан, вернее пропан-бутановую смесь, многие автомобилисты и жители небольших городов и сел очень хорошо знают. Это тот самый СУГ (сжиженный газ), который заправляют автомобили или просто газовые баллоны для бытовых нужд.

Итак, эту фракцию на заводе отделяют от остального конденсата превращая его из нестабильного жидкого состояния в стабильное. Ну как-бы понятно, отделяем самое летучее и в остатке получаем стабильную в обычных условиях (температуры и давления) жидкость. И именно эту «жидкость» нефтепереработчики называют «белой нефтью» (из-за своего обычно светло-желтого цвета и … свойств).

Пропан-бутановую смесь начали использовать раньше всего, так как она после ее отделения не требуют никакой дополнительной переработки и сразу идет в дело, то есть в баллоны.

С остальным конденсатом очень долго не знали, что делать. Еще недавно эту выделенную смесь затем просто сжигали. Сегодня его продают, причем за очень хорошие деньги.

Хотя до сих пор в некоторых местах его утилизируют, не используя. Логистика штука упрямая. Если не выгодно, то не выгодно. Но иногда эта невыгодная штука, становится настоящей палочкой выручалочкой. Именно так получилось в случае с сибирским газовым конденсатом…

Что с ним делают

Каждый НПЗ строится под определенный сорт нефти. Переход на другой сорт, как мы уже выяснили ранее, штука затратная, а потому редко применяемая. Но ведь и нефть штука переменная. Например, нефть сорта Urals с каждым новым годом меняет свои свойства и это иногда вызывает вопросу у покупателей.

А бывает, что нефть, под которую был выстроен определенный завод, в промышленных объемах оканчивается, а логистика завоза аналогичного сорта штука затратная или по политическим мотивам вредная. Например, как это вышло с Омским НПЗ (входит в «Газпром нефть»), который изначально был заточен под Сибирскую легкую нефть. Выход был найден, оригинальный и простой. На завод пустили нефть Urals и разбавили ее до нужной кондиции «белой нефтью» НОВАТЭКА и «Газпрома» из сибирских месторождений.

По итогу Омский НПЗ без серьезной перестройки потребляет новый сорт нефти Urals, которого в России… «ну просто завались», а НОВАТЭК и «Газпром» не просто избавляются от огромного количества конденсата, но и получают за него очень хорошие деньги (по сути реализуя свою ранее не нужную продукцию по цене нефти).

И этих денег так много, что, по словам главы правления НОВАТЭКА Михельсона, в 2019 году продажа конденсата полностью покрывала операционные затраты завода ЯМАЛ-СПГ. То есть благодаря тому, что этот самый конденсат был удачно пристроен, первый российский арктический завод получил по сути дармовое сжижение, а хозяева Омского НПЗ сняли с себя очень большую головную боль.

Кстати, именно продажа газового конденсата во многом спасла американскую газовую сланцевую отрасль от краха в 2015-16 годах (сегодня это в виду гораздо больших проблем уже не спасает), когда цены на их продукт резко упали, и они смогли остаться на плаву только благодаря денежному потоку от продажи «белой нефти», которой в США также разбавляют тяжелые нефти Канады и Венесуэлы.

Кстати, этим обусловлена и та неприязнь, которую питают к саудовской сверхлегкой нефти американские производители. По сути, саудовский продукт в США прямой конкурент их «нефти», в отличие от российской Urals, которая заменяя собой венесуэльскую тяжелую нефть … способствует реализации и по сути больше ни для чего не нужного в США, кроме как для смешивания, газового конденсата сланцевиков.

Все в этом мире взаимосвязано. Как только мы разобрались в тонкостях бизнеса, сразу начинаем понимать и политические процессы. Все как у классика – политика, это продолжение экономики и наоборот.

Итак, на этих конкретных примерах мы разобрались, как работает бизнес на газовом конденсате. Подытоживаем и дополняем. Газовый конденсат сегодня это по большей части уже не головная боль газодобытчиков, а очень ценное сырье, используемое в нефтепеработке. А еще он используется в нефтехимии (производстве пластмасс), которая чем дальше, тем все больше отбирает нефть у энергетиков и становится все более значащей частью процесса переработки нефти.

В общем, как мы выяснили, тот факт, что газовый конденсат не учитывается при подсчете объемов добычи нефти по сделке ОПЕК+ и ОПЕК++, это очень большое конкурентное преимущество России. А ведь его добывать до 800-1000 тыс. б/с, то есть примерно 10% от разрешенных объемов.

Юрий Подоляка